Памяти героев современности погибших за правду

Проблемы Северного Кавказа
  • Реклама

Аватара пользователя

Автор темы
Ichkeria
Сообщения: 149
Зарегистрирован: 23 апр 2010, 01:54
Благодарил (а): 1
Поблагодарили: 2
Japan

Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение Ichkeria » 30 апр 2010, 18:11


Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Реклама
Аватара пользователя

Автор темы
Ichkeria
Сообщения: 149
Зарегистрирован: 23 апр 2010, 01:54
Благодарил (а): 1
Поблагодарили: 2
Japan

Re: Памяти героев современности погибщих за правду.

Сообщение Ichkeria » 30 апр 2010, 18:16

Сайт об А.Литвиненко.

http://alexanderlitvinenko.narod.ru/myweb2/video.html

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

Автор темы
Ichkeria
Сообщения: 149
Зарегистрирован: 23 апр 2010, 01:54
Благодарил (а): 1
Поблагодарили: 2
Japan

Re: Памяти героев современности погибщих за правду

Сообщение Ichkeria » 30 апр 2010, 18:53

Героиня современности А. Политковская.

http://politkovskaya.novayagazeta.ru/pub/pub.shtml


http://www.youtube.com/watch?v=TTvhImlvCXg&feature

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

Автор темы
Ichkeria
Сообщения: 149
Зарегистрирован: 23 апр 2010, 01:54
Благодарил (а): 1
Поблагодарили: 2
Japan

Re: Памяти героев современности погибщих за правду

Сообщение Ichkeria » 30 апр 2010, 20:19

СЕЛО-КОНЦЛАГЕРЬ
Новый тип российского гос.устройства


На освобожденных территориях в Чечне люди выживают вопреки предложенным им обстоятельствам.
Что творится в селениях, через которые уже прошел фронт? В каких условиях существуют там люди? Кто им помогает? На что они надеются? Какой власти хотят в будущем? К чему склоняются их сердца? На вопросы «Новой газеты» отвечает один из тех, в чьих руках сегодня находится пусть небольшая, но все-таки реальная власть в Чечне. Иса Мадаев — глава администрации и военный комендант одного из самых крупных селений Чири-Юрт Шалинского района, расположенного в предгорьях знаменитого Аргунского ущелья

История Исы и его родного Чири-Юрта типична для современной Чечни. Иса — бывший заместитель директора местного цементного завода, инженер-строитель, полковник запаса. Провоевал всю первую чеченскую войну на стороне Джохара Дудаева, но в эту — вставать под знамена Масхадова отказался. Однако свой отряд самообороны, костяк которого составляют рабочие того же завода, в начале войны все-таки возродил. В конце ноября 52-летний Иса был избран главой администрации (довоенный глава сбежал) на сельском сходе — прежде всего для ведения переговоров с командирами наступающих федеральных частей. Это произошло после первой большой бомбежки Чири-Юрта 28 ноября, повлекшей человеческие жертвы, когда стало ясно: новая война не обойдет селение стороной, даже несмотря на то, что в нем нет боевиков (их не пустили сами жители).
Что же теперь? Да, переговоры прошли успешно, и разрушения в селе невелики. Чири-Юрт считается официально «освобожденным» уже месяц — с 12 декабря. Но тем не менее жизнь здесь нормальной никак не назовешь — нет ни мира, ни войны, ни еды, ни пенсий, ни света, ни покоя. Ни старая власть от Масхадова, ни новая из Гудермеса никак себя не проявляют. Части МВД и МО стоят вокруг плотным кольцом, не входя в селение и запрещая кому-либо из местных жителей покидать очерченную их блокпостами территорию. Тем временем в Чири-Юрте скопилось несколько тысяч беженцев из горных районов, и каждый день их число увеличивается. Людей надо кормить, поить, одевать и лечить. Больница разгромлена, в школу поселили беженцев. И вот, перестав надеяться на внимание со стороны хоть какой-либо власти, после Нового года Иса всеми правдами и неправдами сумел выбраться в Москву — искать денег на гуманитарную помощь.
— Не совсем понятно, почему вы все-таки отправились в Москву, а не в Гудермес — ведь там находится постоянное представительство президента РФ в Чечне, возглавляемое Николаем Кошманом?
— Мне кажется, это так называемое новое правительство из Гудермеса боится нос высунуть. Три недели через военных, которые стоят вокруг нашего села, я вызывал хоть кого-то из сотрудников Кошмана. Говорил командирам: если мне запрещено ездить через ваши блокпосты, то сами привезите новую власть в Чири-Юрт, пусть посмотрят, как мы живем! В конце концов пригласите нового префекта Шалинского района Шерипа Алихаджиева, которого вы назначили!
Все мои просьбы оказались бесполезны. Префект не приехал — я так и не знаю, что это за человек. Потом появился Муса Джамалханов, помощник Кошмана — что характерно, на бронетранспортере. И вместе с Мусой — какие-то полковники. Я их спросил: «Мужики, вы считаете себя новой властью?» Они ответили: «Да». Тогда я сказал: «Так сделайте же для беженцев хоть что-то! Посмотрите, как трудно им приходится!»
Джамалханов в ответ почему-то поблагодарил меня, что я остался в селе и не ушел в горы. А потом укатил на своем бронетранспортере прочь — с тех пор ни ответа от него, ни привета. Разве гражданское правительство может ездить на бронетранспортерах?! О Кошмане и его представительстве люди у нас в селе говорят так: «Как деньги крутить — они тут как тут. А надо помочь — их нет». Кстати, уже после визита Джамалханова в Чири-Юрт я несколько раз посылал в Гудермес к Кошману своих людей с теми же просьбами — и все безрезультатно. Там продолжается дележка портфелей, ни от кого даже не добиться, кто за что отвечает. А ведь голодные-холодные люди не могут ждать...
— Но хотя бы раз в Чири-Юрт привозили гуманитарную помощь? Новая власть помогала мукой? Сахаром? Деньгами?
— Ничего не было. Абсолютно. Ни пенсий. Ни пособий. Ни риса. Ни хлеба. Выживаем как можем. Единственное, что радостного произошло за прошедший после «освобождения» месяц, так это командир СОБРа Юра (свою фамилию он нам не говорит, хотя человек хороший оказался) куда-то съездил и добился, чтобы в село газ пустили — ведь жителям запрещено выходить за околицу и рубить близлежащий лес, чтобы топить печки.
— А как вам объясняют, почему запрещено?
— Никак. Просто солдаты говорят: у нас приказ никого не выпускать. И все, от ворот поворот. Мы там настоящие заложники. Когда таким образом прошло три недели, я понял, что надо ехать в Москву просить о помощи — мы просто не выживем.
— Если бы все-таки добрались до Кошмана, что бы вы ему сказали?
— Я бы сказал так: «Ваши действия привели к тому, что в трех селах — Новых Атагах, Старых Атагах и нашем Чири-Юрте скопилось уже порядка 40 тысяч беженцев. Для нас это настоящая гуманитарная катастрофа». В Чири-Юрте сейчас — примерно 12 тысяч человек. Около 7 тысяч — свои, сельчане, остальные — беженцы. Мы делимся с ними последним, но нынешняя война — не прошлая, наше село очень обеднело за прошедшие годы.
— Чири-Юрт сегодня — в самой жаркой прифронтовой зоне. Беженцы, спасающиеся из горных селений, идут через вас. Кто их встречает? Работают ли там сотрудники МЧС и ФМС? Каков сейчас порядок приема беженцев? Существует ли он вообще? Кто, например, объясняет беженцам, куда им идти дальше, где их ждут?
— Ничего этого не существует. Никакого порядка нет. Никто беженцев не ждет и ничего не объясняет — ни им, ни мне как главе администрации того населенного пункта, где они вынуждены скапливаться. Думаю, власти только потому отреагировали на крик вокруг ультиматума Грозному и вынуждены были демонстрировать палаточные лагеря для гражданского населения, что выборы подкатывали. Теперь 19 декабря позади, Путин превратился в и.о. президента — и в южных районах Чечни ни о каких лагерях и цивилизованной встрече беженцев речи нет. Люди просто приходят в Чири-Юрт, потому что хотят спастись — горы ведь жгут напалмом. Я распорядился селить их в нашу школу. Говорю жителям: несите им еду. Вот так и живем.
— Как вам кажется, а у военных на блокпостах вокруг вашего села есть информация о том, куда направлять потоки беженцев из горных селений, чем их кормить, где обустраивать?
— Нет, конечно. Они в таком же вакууме — выживают подручными средствами. Военные приходят ко мне за тем же самым, что и беженцы: хлеба дай, воды дай, помоги... Подвозят провиант им очень плохо. Мы солдатам хлеб печем на нашей сельской пекарне! Правда, договорились, что муку военные приносят свою — по-другому невозможно.
Еще пример: у ОМОНа не оказалось емкостей для воды — и я дал им цистерны. Правда, попросил оставить их, не забирать с собой, когда будут сниматься с места. Или у владивостокских милиционеров не оказалось ни одной машины для передвижения, они у нас воюют пешими. И мы сели за стол и договорились так. Когда их командир просит меня: «Иса, дай машину», — я ее даю, еще и с сопровождением. Я всегда готов помочь, если в ответ не будут трогать чириюртовцев. Так я спасаю свое село, это моя цель сейчас, а не сказать свое слово о геополитике на Северном Кавказе. Отсюда и точка отсчета в общении с военными, но только с теми, которые стоят вокруг Чири-Юрта: во всех вопросах мы стараемся по-хорошему договориться с офицерами. Смысл один — в ответ за наши добрые дела в адрес солдат армия ведет себя прилично по отношению к селу.
Допустим, из батальона МВД как-то ночью убежали два солдата — сказали, что на блокпосту произошла драка с «дедами», и они боятся возвращаться. Спасаясь, солдаты пришли в нашу школу, где жили беженцы. Те их напоили чаем, обогрели, а утром — ко мне: «Иса, двое солдатиков у нас. Как быть?» Я велел привести их в администрацию, и десятки людей видели это. Как положено, все случившееся зарегистрировал, написал депешу в отделение Красного Креста, чтобы оттуда в соответствии с международными конвенциями сообщили о случившемся семьям беглецов. Дальше позвал командира СОБРа, который стоит у села, сказал ему: в батальоне — ЧП, вот солдатики, давай расписку, что из моих рук ты их получил живыми и здоровыми, проведи расследование... Так все и обошлось миром.
Кстати, по ночам наш отряд самообороны поквартально патрулирует улицы села. Установлена очередь на дежурства — точно так же, как было в Москве после взрывов.
— Но ведь ночами передвижение запрещено? Не боитесь, что солдаты начнут стрелять по вашим дежурным?
— Я откровенно предупредил командиров, что у нас должны быть свои собственные блокпосты, нам так спокойней — мы хотим уберечься и от боевиков, и от военных, и от возможных провокаций, и от предательств. И сказал так: «Пусть ваши люди не стреляют по ним, а наши не будут стрелять по вашим позициям».
— Подействовало? Неприятных инцидентов не было?
— Ни разу. Когда военные только пришли на наши окраины, той же ночью двое солдат с оружием — село грабить. Я их задержал. Честно говоря, они несли только съестное — хлеб домашний, сыр. Сказали мне: «Мы проголодались». На следующее утро я пошел к их командиру, попросил: «Если вам что-нибудь надо, лучше днем говорите, чтобы ночью с оружием в село никто не заходил». Хотя наши жители в целом терпеливо ждут политической развязки всего происходящего, но не все же в селе разумные люди... Бойцы моего отряда самообороны, конечно, контролируют обстановку, но на кого ночью солдаты нарвутся — неизвестно. Так как они с оружием, кое-кто может убить только из-за него — автомат сейчас продается в Чечне за 300–350 долларов.
— И командир, с которым вы говорили, вас понял?
— Да. Они же взяли мое село не с боем, так почему бы не понять? На местном уровне всегда можно договориться... Я считаю, только высшие генералы типа Шаманова кровожадные. А за солдатиков отвечают ротные и комбаты, и им не хочется терять своих людей.
— Что вы делаете в Москве?
— Моя задача — найти денег у гуманитарных фондов и добрых людей, на них в Ингушетии закупить сахар, муку, рис, масло, крупы и потом, договорившись с Русланом Аушевым, машинами МЧС перевезти все это в наше село, чтобы прокормить беженцев. Они сейчас интересны только мне и больше никому в государстве. Кстати, вот уж кому я хочу дать в морду по-мужски, по-чеченски — это представителям так называемой новой власти в Чечне, новому шалинскому префекту! Если с военными еще можно о чем-то говорить, то с этими бесполезно!
— Чего хотят люди в Чири-Юрте? Чьей победы? Какого будущего?
— Люди сейчас в таком отчаянном положении, что хотят одного: чтобы их не убивали. Подумайте сами, ну о чем мечтали в концлагерях?
— О том, чтобы выжить.
— И у нас точно так же. Каждое село теперь — концлагерь. Внутри перемещение более или менее свободное, но за околицу сунуться нельзя. Проход в село с 12 до 16 — таков приказ откуда-то сверху. Чей конкретно, нам не говорят. Если беженцы пришли раньше 12 или позже 16, им лучше не соваться. Я спрашиваю военных: «А почему «нельзя?» Они ничего не отвечают.
— И все-таки в конечном счете: что хочет Чири-Юрт? Чтобы сняли блокпосты, было свободное перемещение?
— Пока я добиваюсь одного: гуманитарного коридора из Назрани в наш Чири-Юрт. Больше ничего не хочу — только накормить беженцев. В Чечне сейчас нет никакой единой власти, и я должен помочь выжить своему селу и тем, кто в нем в силу обстоятельств оказался. Я должен продержаться.
— Так в Чири-Юрте какая власть — федеральная или чеченская?
— Чеченская. Я подчиняюсь только своим сельчанам, больше никому. Ни Моздоку, ни Москве, ни Масхадову. Это произошло потому, что мнение чириюртовцев мне дороже всех: когда я умру, они придут на мои похороны, и там не будет ни Кошмана, ни Масхадова, ни Путина.
— В ваших словах есть противоречие: вы же сами говорите, что живете в концлагере — значит, полностью под властью военных?
— Нет, мы просто приспосабливаемся в целях выживания. Офицеры, с которыми село вынуждено жить бок о бок, все прекрасно понимают, что у нас власть только чеченская, что мы их не любим, терпим до поры. Военные знают: реальная наша власть — не они. Иногда офицеры лишь нам говорят, что охраняют нас от боевиков.
— А вы разве так не считаете?
— Я считаю, что боевики — бандиты, а федералы — каратели. Машины из села в село едут — их расстреливают. Автобусы с беженцами — тоже расстреливают! Бойцы шамановской группировки поступают по отношению к мирным жителям по-садистски, а трошевской — нормально себя ведут. Значит, все зависит не от политики, а от чьих-то генеральских настроений.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
10.01.2000

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

Ичкериец
Сообщения: 1019
Зарегистрирован: 09 фев 2010, 23:18
Награды: 2
:
Джентльмен Благодетель
Благодарил (а): 83
Поблагодарили: 77
Пол:
Georgia

Re: Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение Ичкериец » 30 апр 2010, 22:42

ЧЕЧЕНСКИЙ 37-Й

Механизм вербовки доносчиков поставлен на поток

37-й год? Только отчасти. Чеченский 37-й в российском 2000-м — это бизнес. Исчезновение означает одно — торг. Конвейер по посадке-высадке людей «за участие в бандформированиях» сведен к простейшим товарно-денежным отношениям. Плати (цена договорная) — и получишь «своего» обратно. Нет денег? Гони натурой. Фордыбачишься? Считай, приговор подписан... Чечню опять захлестнула волна заложничества, масштабы которого перекрыли довоенный уровень. Только промышляют живым товаром именно те, кто пришел на Северный Кавказ положить этому конец.


Анна Политковская

http://politkovskaya.novayagazeta.ru/pub/2000/2000-067.shtml
"Маниакальная ненависть к чеченцам объясняется подсознательной завистью людей, обделенных генами мужества, нравственности, интеллекта" (с)

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

irakly
Админ
Сообщения: 77614
Зарегистрирован: 17 сен 2009, 12:26
Награды: 5
Откуда: Tbilisi
:
Фоторепортер Джентльмен
Благодетель Футболист
Активист
Благодарил (а): 9925
Поблагодарили: 16461
Пол:
Georgia
Контактная информация:

Re: Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение irakly » 01 май 2010, 09:00

На старом форуме Политковской была посвящена отдельная тема. Это была очень смелая женщина. Смелее чем многие мужчины. Видеть несправедливость и не молчать, разоблачая ее, было у нее обычным делом. Жаль что такие люди уходят рано, а убийцы, лгуны и садисты живут дальше.
ძალა ერთობაშია!
Putistan delenda est

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

murid
Сообщения: 346
Зарегистрирован: 12 апр 2010, 04:00
Поблагодарили: 1
Пол:
Georgia

Re: Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение murid » 10 май 2010, 01:25

Руслан АУШЕВ:
ЕСЛИ МНЕ ОБЪЯВЯТ ВОЙНУ, Я ТОЖЕ БУДУ ВОЕВАТЬ

Кто в ушах Путина? Что будет с Масхадовым? Почему в чеченской армии не будет дезертиров? Об этом в интервью президента Ингушетии
Чиновно-политическая Москва живет, как известно, модой да стадом. Даром что вокруг столица. То все рядились в реформаторов, то в демократов, то в ельцинистов. И вот дотопали до ручки: слыть авангардистом сейчас — значит голосовать за войну и усмирение Чечни самыми жесткими методами. Но в чем же ожидается победа? И во что все это выльется? Как быть дальше? Мы говорим с Русланом Аушевым, президентом Ингушетии. За окном — Магас, столица его республики, захлебнувшейся в потоках беженцев. Аушев мрачен, измучен, пессимистичен. Он очень осунулся, и в глаза ему лучше не смотреть — в них полная безысходность, ранее совершенно не свойственная этому человеку.

– Москва держит Чечню, как палочку-выручалочку, на все случаи жизни, возникающие при такой дурацкой политической системе, как у нас в РФ. В этом суть происходящего. В любое нужное Москве время Чечню можно распалить, завертеть, закрутить — и поехало. Ситуация на Северном Кавказе — находка для политиков. Вот сейчас, под шумок борьбы с терроризмом центр мечтает поставить точку в отношениях с Чечней. Но ради чего? Ради спокойствия? Измученного народа? Нет, считаю, цель одна: кто поставит эту точку — тот и герой, того можно вкатывать в Кремль. Нормально сработано? Понадобилось сделать из Путина победителя — вот и стараются! Не считаясь с жертвами и последствиями. А после выборов, думают эти деятели, как-нибудь разберемся, авось пронесет, причем заведомо зная, что у этой проблемы нет военного решения! Ведь все точно так же было и в 96-м году. Тогда поняли: ну не сможет Ельцин переизбираться, если не остановить войну! Остановили. И зависли на три года — точь-в-точь до следующих выборов. И вот 99-й год — опять понадобилась Чечня.
— Вы явно не в ладах с Москвой?
— В Ингушетии — 340 тысяч человек. Теперь население увеличилось наполовину. Представьте, если бы Москва за короткий период выросла с 10 миллионов до 15. Для Москвы это конец? Да? А для нас, говорит центр, оказывается, еще нет — терпите! И упрекают — вы, мол, там цифру завышаете. Но кто вам мешает приехать и пересчитать? Мы в Ингушетии стали уже чемпионами мира по беженцам.
— Как вы относитесь к идее, что сами боевики провоцируют исход беженцев?
— Глупости! Ну как сегодня можно заставить кого-то взять на руки грудных детей, минимум одежды, бросить дом, хозяйство и уйти, чтобы жить неизвестно где, впроголодь, на голой земле? Бред. Да вы послушайте людей! Они спрашивают: почему ни с одного террориста и волос пока не упал, а сколько мирных жителей уже погибло?!

Учительница первая моя
В тот день пункт перехода беженцев у станицы Орджоникидзевской на границе с Чечней неожиданно перекрыли — какой-то идиот-провокатор заминировал бурьян вокруг милицейского поста. Многокилометровая очередь в Ингушетию встала. Капитан Рашид Беков, ответственный от республиканского МВД, запер шлагбаум. Измотанные люди повисли на нем тяжелыми гроздьями. Делать нечего — ожидая саперов, стали говорить о войне, громыхающей за спиной.
— Сколько мы сюда добирались от бомбежек, но и здесь — мины! — сказал пекарь из Грозного Саидмагомед Молочаев. — Знаете, как у нас сейчас шутят? Самое безопасное место — рядом с ваххабитами. Увы, это так.
С трудом передвигая отекшие ноги, на шлагбаум падает очень немолодая женщина.
— Я расскажу вам только о том, что было лично со мной. — Она просит хоть немного воды и представляется: — Бекаева Тамара Исмаиловна. Первая учительница-чеченка. Стаж — полвека. Заслуженный учитель РСФСР. Отличник народного просвещения. Депутат Верховного Совета СССР многих созывов. Имею орден Ленина. Лауреат Госпремии СССР. Из селения Алхан-Юрт Урус-Мартановского района. Когда несколько дней назад Басаев был у нас, мы, группа алханюртовских старух, пошли к нему. Сказали: «Уходи. Нам надо спасать село от войны». А он нам отвечает: «Пока я здесь — ничего с вами не будет. Бомбить не начнут». И точно! Басаев ушел через ночь, а наутро нас стали бомбить. Теперь я — беженка. Что же творится такое? И это — наша борьба с террористами?
Заметили, как говорит Тамара Исмаиловна? «Наша борьба»! Такое сейчас в Чечне не часто услышишь. Эта старая учительница начальных классов — откровенно пророссийски настроенный человек, воспитанный в лояльности к Москве образом всей предыдущей своей жизни. И какой же ее вывод получился в 99-м году? Приговор «нашей борьбе»?
— Новая война — продажная. Мы сами себе врагов растим.
Она вся съеживается, горбится, утыкается глазами в пыль под ногами, опускает вперед руки, как после тяжкой работы на поле, и, не попрощавшись, медленно уходит прочь от шлагбаума куда-то в середину этой очереди за спасением.

Руслан Аушев:
— Дальше ничего путного не будет. Смотрите — уже все хотят воевать. И федеральный центр. И Басаев. И Хаттаб. И молодежь. Начинается партизанщина, мужчины уйдут в горы. И если убьют Басаева с Хаттабом — появятся новые басаевы и хаттабы...
— Вы по-прежнему считаете, что нужны переговоры с Масхадовым?
— Все — уже поздно. Масхадов ввел военное положение, теперь не отступит от своего. А он ждал до последнего, надеялся, думал.
— Но Москва тоже многого от него ждала. Например, что порядок наведет у себя, с бандитами расстанется, заложников отдаст.
— Он был бессилен, сам заложник ситуации. А центр, видя это бессилие, Масхадова бросил. Вот он, например, просит о переговорах. Ему отвечают: нам надо подготовиться. Но если Путин утверждает, что Чечня — субъект РФ, то разве премьер по полгода готовится к встрече с Шаймиевым? Да я сам был за это время у Путина уже раз пять!
— Так и сказали бы ему обо всем этом!
— Он меня не слышит. И никто не слышит в Москве. Не хотят слышать. Им этого не надо — им надо то, что сейчас есть. У каждого своя выгода на этой войне.

Контакт? Есть контакт! Бензиновый
Все тот же интерьер. Главный в Ингушетии пункт перехода беженцев у станицы Орджоникидзевской. На этот раз проверено, мин — нет. Слева топает колонна несчастных с тюками, подушками, одеялами и живыми курами, кудахчущими в сумках. Справа — шеренга бензовозов. Между прочим, военного образца, хотя никакого санитарного кордона тут и в помине нет. Откуда дровишки? Вестимо — из Чечни. И это, надо сказать, впечатляет. Особенно если вспомнить пламенные речи наших военачальников — что-де все до одного вражеские нефтезаводы и нефтескважины, финансово подпитывающие боевиков, давным-давно разбиты...
Выходит: кое-что кое для кого сохранили.
— Куда везете? — кричу водителю-чеченцу.
— В Ставропольский край.
— Но ведь граница с ним полностью перекрыта для всех выходящих из Чечни?
Смеются. Подмигивают. И не отвечают. А что тут действительно объяснять? Это беженцев закупорили в Ингушетии, как в камере предварительного заключения. Живым людям — «красный» свет. А миру «живых» денег за «живой» бензин — «зеленый». Баррель — это тебе не хомо сапиенс, настырно повторяет каждый, кто по роду своей деятельности причастен и к тем, и к другим.
Далее мы встречаемся с человеком в элегантном пиджаке модных европейских линий и ботинках крокодиловой кожи. Он — совершенная душка. Источает умопомрачительный парфюм, а также сопровождает официально «разбомбленные» нефтепродукты. Ну а вокруг уже расстилается Чечня — нищая, грязная, несчастная.
— Да кто же вы?
— Вице-премьер правительства Ичкерии и одновременно президент ЧНК (Чеченской нефтяной компании) Хасмагомед Хасаев.
Интервью наше вышло коротким (почему — чуть позже), но любопытным. Вице-премьер доказывал, что война войной, кордоны кордонами, а контракты на поставку нефтепродуктов надо соблюдать. И посетовал: непростые времена настали, самому вице-премьеру приходится сопровождать бензовозы.
— А как ваша семья? Вы ее вывезли из Грозного? — Эти вопросы тут задают всем.
Вице-премьерский ответ многое расставил по местам — и парфюм, и пиджак, и туфли из крокодила: с семьей у него все хорошо, живет она во Франции, да и сам он — прямиком оттуда. И скоро — обратно.
А дальше запахло «жареным». Постепенно нас окружила толпа людей с явно озверевшими лицами и прямо в присутствии представителя высшей ичкерийской власти принялась живо обсуждать местное, насущное — как взять в заложники журналиста...
От «француза» уходили по-английски. Добежали до машины, смогли на скорости укатить — а вот попрощаться не успели, и в спину гвоздил вице-премьер, совершенно не управляющий вверенным ему народом. Впрочем, вскоре этикет был соблюден. Утром следующего дня нежданно-негаданно удалось-таки нарисовать последнюю точку в разговоре с месье Хасаевым. Поскольку наблюдать его можно было уже прямо в столице Ингушетии, на ступенях президентского дворца.
— Что же это вы? Даже не остановили своих бандитов, не предприняли ни малейшего действия? Ведь слышали и понимали, о чем они договариваются?
Французско-чеченский нефтяной король промямлил нечто невнятное в известном духе — мол, в любом народе бывают «нехорошие люди». Ну а вы-то на что?
А спустя еще час все тот же господин по-дружески обнимался-целовался с заместителем министра топлива и энергетики России Сергеем Новиковым (министр, напомним, — Виктор Калюжный), залетевшим в Ингушетию категорически отказать терпящей бедствие республике в дополнительных лимитах на энергоносители. Новиков и Хасаев мило ворковали, хохотали, что-то обсуждали — никаких тебе принципиальных расхождений. Контакт? Есть контакт!
Так кто же у нас с кем воюет? И кто кому враги? Простые нищие чеченцы — женщины, дети, старики? Бомбы — им? А объятия — бензину с чеченской пропиской? Вот такая она — новая война. Ну совсем как старая.

Руслан Аушев:
— Вам понятно, что будет после взятия Грозного?
— Ну, опять войска всех задавят и рассеют, повесят флаги, поставят укрепленные блокпосты. Но кто этим всем будет управлять? Должен же быть лидер!
— Назначенный?
— Такого в Чечне больше никто не примет. И даже если Малика Сайдуллаева посадят в Совет Федерации от Чечни и «выберут» — он будет держаться только на федеральных войсках. А значит — недолго.
— В Москве сейчас поговаривают, что вас готовят на чеченский престол. Вроде бы вы можете стать лидером возрожденной Чечено-Ингушетии? Как вы относитесь к этой идее?
— Никогда этого не будет. Тема для меня даже не обсуждаема. У Ингушетии свой путь развития, потому что у каждого народа в мире своя судьба. У нас — одна, у чеченцев — другая. К тому же я не могу отвечать за все ошибки, которые совершила в Чечне Москва. Мои проблемы — помочь беженцам, оказывать содействие в политическом диалоге, не допустить широкомасштабной войны.
— А если чеченцы сами попросят? Об этом поговаривают люди в беженских лагерях.
— Скажу: избирайте себе президента.
— Но центр все-таки обсуждает это с вами?
— Намеки дает в беседах — смешливые такие. Ужимки всякие. Вот, хорошо бы... Руслан, возглавь там... А я все думаю: почему они выращивают сами себе сейчас врагов и не делают из чеченцев союзников в борьбе с терроризмом? Ведь это главное!

Медовый месяц
Мимо прошелестело очаровательное юное создание в газовой зеленой косынке с золотистыми побрякушками на бахроме. Это было так неожиданно — в лагере-то беженцев, где норма — грязные лица, вонючая одежда и нечищеные зубы.
— Наша Мадина, — сказали женщины, смягчив взгляды. — У нее медовый месяц.
Мадина чуть заметно поигрывала плечами и затейливо изгибала шею в истоме. За нею шел Тимур, новоиспеченный муж двадцати лет. Кончался вечер, и наутро Тимур уходил в Чечню. Зачем? Воевать. Говорит: «До победы.»
В лагерях сегодня настроения совсем неоднородны. Люди средних лет, как правило, умоляют о милосердии, просят прекратить бомбежки по мирным жителям и передать войскам, что надо искать боевиков в горах, а не в селах... Многие 35 — 45-летние настроены пророссийски. Однако движущая сила любой нации, конечно, — молодые мужчины. А вот они, как правило, только лишь привозят свои семьи в Ингушетию и быстро возвращаются в Чечню.
— А что такое — ваша победа? — Мы долго, до темноты, говорим в лагере под городом Карабулаком с Тимуром и его двоюродным братом Хамзатом, которому 21 год. Оба — студенты англо-арабского отделения филологического факультета Грозненского пединститута. Умны, начитанны, рассудительны, спокойны. Ранним утром в Грозный уходят оба.
— До бомбежек мне были дики взгляды Басаева — теперь понятны. — Это — Тимур. — Я поддерживаю джихад. Мы должны воевать, чтобы ни одного русского солдата не осталось на чеченской земле. Это и будет нашей победой. Или — смерть.
Хамзат полностью его поддерживает и добавляет: «Я не хочу никакой России. С ней жить вместе нельзя».
Наутро пришла проверить — может, и не уехали никуда? Увы — Мадина сидела на камнях одна, в своем красивом зеленом восточном платье, расшитом золотом, — платье, купленном специально для медового месяца.

Руслан Аушев:
— А что вы хотели? Народ назван бандитами. И загнан в угол. А ведь людей нельзя загонять в угол. Центр не оставил выхода ни для армии, ни для чеченцев. И сейчас эти две массы начинают воевать, а победителей не будет.
— Какой будет судьба Масхадова?
— Если все-таки не найдут компромисс, он будет сопротивляться до последнего. Он никуда не уйдет, если даже додавят.
— А если бы вас подобным образом загнали в угол, что бы вы делали?
— Воевал, конечно. Неужели Масхадов — перед всем миром, перед своим народом — убежит куда-то? Ему объявили войну. Если мне объявят, я тоже буду воевать.
— Даже если будете знать, что победа мощной Российской армии неизбежна?
— Конечно.
— А если Масхадов попросит у вас убежища? Дадите?
— Не попросит — исключено. Он будет биться до конца — у него нет выхода.
— Но если бы от вас сейчас зависело принятие главного решения, что бы вы сделали?
— Немедленно прекратил бы огонь. Остановил бы войска — и никакого движения дальше. Потребовал от спецслужб точных доказательств, какой террорист и где находится. И заставил бы их работать, но не артиллерию и не авиацию. А параллельно вел бы переговоры. Но ничего этого не будет! Значит, война — на уничтожение.
По стране расползается мощная отрицательная энергетика. Мода этой осени — культ крайних решений, сжатые челюсти и лютая бескомпромиссность. Кожан, «калаш», мрак. Стадо ставит на жесткий кулак. Маленькая и глупая победоносная война на крошечном пятачке стремительно превращается в государственную идеологию силы. Опять без ума.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
18.10.99, «Новая газета Понедельник» N 39
Изображение

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

murid
Сообщения: 346
Зарегистрирован: 12 апр 2010, 04:00
Поблагодарили: 1
Пол:
Georgia

Re: Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение murid » 10 май 2010, 01:45

ИМИТАЦИЯ АТАКИ
Потешные полки, потешная забота. Только боль — настоящая
Еще полгода назад 20-летний Дима Павленко имел 173 см роста, а теперь еле дотягивает до 170. Уменьшился природе вопреки. Галина Яковлевна застегивает на изуродованном сыновнем теле десятки пряжечек и ремешков, потом оборачивает каждую культю в специальные одежки, погружает их в специальные «гильзы», в отверстия которых вставляются и защелкиваются специальные палки. Две — как бы руки, но только очень длинные, раза в три длиннее человечьих, и с костыльными наконечниками-резинками вместо пальцев. Две — как бы ноги: туфли приделаны, а к ним верхушка мужского носка (наверное, для красоты). И — пошел! Вперед! Десять шагов по палате — и градом пот...

Уже полгода, как у рядового Дмитрия Павленко нет ни рук, ни ног, ни даже коленных и локтевых суставов. Произошло несчастье 2 марта 1999 года.
Мы ратуем за то, чтобы на войну не посылали необстрелянных солдатиков? Да? Так вот Диму как раз и «обстреляли» — но при этом, как водится, один недоглядел, другой недосмотрел, третий не объяснил, офицер забыл, прапорщик временно отлучился... Всё вместе — плановые учения «Наступление и оборона в составе взвода» в воинской части 69771 Уральского военного округа. Имитация атаки. Отработка боевой задачи: соскочить с едущего по полю БМП и швырнуть гранату в противника.
Утром 2 марта Диминому взводу раздали боевые гранаты. Так уж вышло, что до этого дня рядовой Павленко ни разу в жизни никуда не кидал боевых гранат и эта наглая зелено-рифленая оказалась первой. В суете учений Диме почему-то забыли объяснить, как же ее, собственно, кидать. Просто выдали на складе, как всем, и сказали — бросай, четыре секунды у каждого, чтобы успеть это сделать. А еще всем выдали маскхалаты. На складе они оказались одного и очень большого размера — такого, что туда двух Дим запросто можно было запихнуть. Но Дима-то один! И поэтому прорезь для руки вышла в районе колен. Если встать прямо, то солдат все время из маскхалата выскакивал. Но куда деваться? Не ныть же? Вот и дернул чеку. А граната — возьми да и нырни в ту самую прорезь, под мышку. Пока пытался Дима ее выловить из недр самого себя — взрыв.
Сначала он сознания совсем не терял. Видел, что ничего у него не осталось от конечностей. А потом — провалился. Кровопотеря оказалась выше того предела, что совместима с жизнью. 7 марта очнулся — мама уже стоит у постели. Дима плечики поднял — показал ей, что нет у него рук и что ног осталось 15 см. А еще — тяжелая контузия правого глаза, легкая контузия — левого. Пороховые ожоги. 20 процентов зрения осталось. В осколках — вся голова. Когда сегодня мама ему пот со лба вытирает, ее рука гладит прежде всего осколок, висящий над переносицей, — здоровущий такой, сантиметра четыре в длину. Врачи госпиталя N 6 Министерства обороны, что в подмосковных Химках, где Дима пока находится, сказали: все эти железки когда-нибудь сами выйдут. Надоест сидеть в теле — и поползут наружу... А как же те, что прямо на мозге улеглись? За глазным яблоком? Тоже — сами? И что тогда Диме делать прикажете в его родном поселке Арти Свердловской области, где нет нейрохирургов? Где не бывает живых денег годами? Где на еду рабочим механического завода дают бумажки — зарплатные суррогаты, чтобы отоваривали их в магазине в счет заработанных ими денег еще 96-го года?..
Много вопросов, только ответов нет. После того как Диму комиссуют в наступающем ноябре, все лечение за счет изуродовавшего его ведомства завершится. Рядовой Павленко превратится в гражданина Павленко с набором социальных льгот, равным для всех.
Врачи жмут плечами. Не они все это придумали, они только вот расхлебывают и на вопросы тяжелораненых постоянно отвечают — на одни и те же, кстати, вопросы. Почему Министерству обороны не будет до нас дела после выписки из госпиталя? Почему протезы надо делать на собственные средства? И фирмы, их производящие, говорят о таких суммах за искусственные руки и ноги, что семье Павленко они никогда и не снились!
Диме нужно 20 тысяч долларов США, чтобы не пролежать обрубком на кровати всю оставшуюся жизнь, а передвигаться и иметь шанс посещать время от времени наш российский социум. 20 тысяч долларов США — именно такова цена офицерских недоработок на учениях 2 марта под Екатеринбургом.
Но кто будет кошелек растворять? Оказалось — одни лишь Димины родные. Галина Яковлевна говорит: «Жалко, что не знала об этих тонкостях до призыва».
Димина мама — человек в высшей степени интеллигентный. «Тонкостями» она называет то омерзительное обстоятельство, что рядовой-срочник в РФ, изуродованный в период прохождения службы, «при исполнении» ее обязанностей, не считается ни военным пенсионером, ни пенсионером Министерства обороны, а его статус — точно такой же, как, например, у пьяницы, с перепоя угодившего под поезд.
Хорошо родное государство устроилось «отвечать» за собственные ошибки? Отлично!.. Врачи в госпитале вроде бы соболезнуют Диме и ему подобным: таков, мол, закон на нынешний день и час, обращайтесь в Думу, пусть депутаты его меняют... Господи, как же нелепы и циничны подобные разговорчики в строю! Ну как дойти до Думы человеку, личный рекорд которого (ценою неимоверных усилий, комканья в кулак всей Диминой воли) — 150 метров по больничному коридору. И ни метра больше. И чтобы ни одной ступеньки не встретилось на этом пути, потому что протезы, которые сейчас дали Диме от Министерства обороны, настолько допотопны и убоги, что он может передвигаться исключительно по прямой. Не дай вам Бог, депутаты, а также генералы из МО, пролоббировавшие подобный закон, оказаться ни на этих костылях, ни в той очереди в собес — полноправным ее членом!
Дима — все же оптимист. Наверное, потому что ему 20 лет. Он уверен, что как-нибудь жизнь ему улыбнется и все разрешится. Мечтает обучиться компьютерному делу.
— А компьютер дома есть?
— Нет. — Но улыбается.
— А учиться как будешь? В твоем Арти есть такие курсы?
— Нет. Учиться можно и по книгам. Правда?
Сущая правда. Чудный парень. У Диминой мамы оптимизма куда меньше. Она понимает, что надеяться ей предстоит лишь на свои силы и еще томительно ждать стука доброго спонсора в дверь их дома.
Как же мы притерпелись ко всему глупому и безобразному. К жутким законам, которых напринимали эти депутаты-пофигисты. К чиновникам, которые потирают ручки, довольные приятной во всех отношениях Думой, регулярно освобождающей их от ответственности. К Министерству обороны, которое, как Молох, пережевывает и выплевывает каждое следующее вступающее в жизнь поколение мужчин. К спонсорам, которых надо обязательно заинтриговать «своим» инвалидом, чтобы «делателю добра» было по крайней мере не скучно это добро одноразово произвести... Мне не двадцать лет, и я давно не оптимист. Как быть?

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ. Химки, Московская область
25.10.99, «Новая газета Понедельник» N 40
Изображение

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост

Аватара пользователя

Автор темы
Ichkeria
Сообщения: 149
Зарегистрирован: 23 апр 2010, 01:54
Благодарил (а): 1
Поблагодарили: 2
Japan

Re: Памяти героев современности погибших за правду

Сообщение Ichkeria » 10 май 2010, 01:51

Изображение


Заявление по следам убийства правозащитницы Натальи Астемировой

Убийство Натальи Астемировой, сотрудника Правозащитного Центра «Мемориал» по Северному Кавказу, еще одно преступление, подрывающее авторитет России в глазах международной общественности и достигнутые в регионе успехи по стабилизации ситуации. Н. Астемирова была известна в Чечне и Ингушетии своей мужественной и бескомпромиссной деятельностью по расследования преступлений против прав человека.
Её деятельность закрывала бреши в государственном «здании» России в регионе, объективно вынуждала власти соблюдать правовые принципы и законы государства. Её деятельность, безусловно, была востребована также многими из тех, кто испытал на себе беззаконие и произвол или их многочисленными родственниками.
От имени руководства ООД «РКНК» мы приносим искренние соболезнования родным и близким убитой Натальи Астемировой и надеемся, что данное преступление будет взято под особый контроль федеральных властей, а преступники будут найдены и наказаны по всей строгости законов Российского государства. Мы поддерживаем заявление Президента России, Дмитрия Медведева о том, что «правозащитники очень важны для создания нормальной атмосферы в России… о необходимости максимально жёсткого и твердого реагирования государства на преступления против правозащитников, ведения следствий без истерик и без предварительно сформированных версий».


От имени руководства ООД «РКНК»,
Председатель Президиума,
Д. эконом.н., профессор А. Б. Паскачев

17. 07.2009 г.Москва

Ссылка:
Скрыть ссылки на пост
Показать ссылки на пост


Вернуться в «Северный Кавказ»



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость