Олеся Карнаухова не видела подзащитного уже несколько месяцев — после операции он не в силах дойти до адвокатского кабинета. Следователь считает, что Иванов — «опасный преступник», он втридорога торговал БАДами. Правда, его вину еще нужно доказать.

Олеся Карнаухова, адвокат: «За все время расследования не было проведено с моим подзащитным ни одного следственного действия, с момента избрания меры пресечения. Она избиралась 27 июня 2017 года. Сразу же человек попал в больницу с приступами, у него была гипогликемия».

Из соседней камеры той же тюремной больницы только после вмешательства прессы освободили инвалида-колясочника Мамаева, завладевшего мотороллером. Он просто физически не мог справиться с тюремной жизнью. Но чаще всего скандалы не помогают, а из изоляторов выносят только вперед ногами. Но никогда по вине медиков ФСИН.

Ирина Ларионова: «Врачи не освобождают, врачи лечат. Освобождает суд. А врачи медкомиссии выходят с инициативой.
В 90% случаев медкомиссия решает: не освобождать».

По информации членов ОНК г. Москвы, в 2016 г. из московского СИЗО-4 «Медведь» (где находится около 2 тыс. человек) на медосвидетельствование были отправлены 30 арестантов, освобожден только один. Оправдание — суровы не врачи, а закон. Тот самый, что появился после смерти Сергея Магнитского в СИЗО «Бутырка».

«Постановление №3 об освидетельствовании подозреваемых и обвиняемых»
Перечень заболеваний, препятствующих содержанию под стражей:
(ВИЧ) в стадии вторичных заболеваний в 4-й или 5-й стадии (это стадия, когда проявляются инфекционные или онкологические болезни, которые приводят к смерти)
Злокачественные новообразования 4-й клинической группы (это стадия, когда опухоль уже не подлежит лечению) или 2-й клинической группы, когда рак еще можно лечить, но чтобы в тюрьме взяли биопсию и подтвердили диагноз, проходит до полугода.

Часто после вердикта «годен» человек умирает. Недавний случай — смерть экс-министра ЖКХ Владимира Гусева, от острой сердечной недостаточности. Но никто не виноват. Злополучное третье постановление всех спишет: ни одно из заболеваний Гусева под него не подпадало: ни ишемическая болезнь сердца,с ни стенокардия, ни диабет, ни кардиосклероз. Ни все эти недуги вместе.

На сцене Большого театра премьера. Но режиссер Кирилл Серебренников и фигуранты дела «Седьмой студии» под домашним арестом. Все, кроме Алексея Малобродского, подзащитного Ксении Карпинской. Ему 60 лет, у него болит плечо, но выйти по болезни шансов нет. И хотя отпускать или держать под стражей, решает суд, договариваться нужно со следователем, как это сделала бухгалтер Нина Масляева.

Ксения Карпинская, адвокат: «Пятого октября ее выпустили из СИЗО в связи с тем, что она заключила досудебное соглашение и оговорила и Малобродского, и Серебренникова и рассказала о несуществующих событиях. Пример такой: Малобродский работал в «Седьмой студии» до сентября 2012 года. Каким-то образом его же нужно привязать к событиям 2014 года. Тогда Нина Масляева все время говорит: да, и еще Малобродский. Почему Молобродский, он же не был генеральным продюсером? Но она забыла, что он не был генеральным продюсером. Вот она говорит: мы просто посылали ему письма, чтобы он был в курсе. Я проверила переписку — не посылала она ему никакие письма».

Это и есть легальная пытка. Не нужен никакой паяльник и электрошокер: человек даст любые показания, чтобы только выйти из переполненной камеры, перестать есть баланду, ждать врача неделями и оказаться под домашним арестом.

Конституция, 21 статья:
«Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию».