rabotni4ek писал(а):Беларусь не настолько яркая страна, чтоб ходить по ней без женщин.

— Где девочка? — набросилась на кота Баба-яга. — Только что тут была, куда подевалась?
— Удрррала, — промурлыкал кот, облизывая лапку.
— Как — удрала? — опешила Баба-яга. — Не могла она удрать! Ты тут для чего сидишь? Должен же был наброситься на нее и исцарапать!
— Понимаешь, какое дело, хозяйка... — кот задумчиво уставился на свои коготки, — она мне сметаны дала.
— Тебе?
— Мнне.
— Сметаны?
— Мням.
— Да разве ж так можно? И ты съел?!
— А что такого? — кот потянулся и широко зевнул. — Я тебе уже служу без малого сто лет, а ты мне даже простокваши не наливала. А тут — сметана!
— Я же тебе запрещала!
— Я тебя, хозяйка, очень уважаю, — дернул ушами кот, — но сметану я уважаю тоже.
— И это вместо благодарности! — укоризненно покачала головой Яга. — Нет чтоб сказать спасибо старушке за сто лет, которые ты прожил. Еще и простоквашей попрекает! Ты вообще знаешь, сколько кошки в среднем живут?
— Да ну, ерунда, хозяйка. Не переживай. Ничего мне не будет от одной мисочки сметаны.
— От целой мисочки?! — Баба-яга прикрыла глаза.
— Одной жизнью больше, одной меньше, — пожал плечами кот. — У меня их еще восемь останется.
Баба-яга нахмурилась и задумчиво посмотрела в окошко.
— Та-ак... А собаки ее почему пропустили? Э-эй, вы там! Шавки! А ну идите сюда!
— Да не ори ты, — зевнул кот. — Не придут они. Спят.
— Как спят?
— Так. Наелись и переваривают.
— Что... переваривают?
— Колбасу. — Кот прищурился и еле заметно вздохнул. — Колбаса — это хорошо. Хотя... ладно уж, сметана тоже неплохо.
— Ироды! — Баба-яга села не перевернутую ступу и всхлипнула. — Я вас для чего кормлю-пою строго по диете? Чтобы вы мне в одночасье передохли от гастрита?
— Брррось, хозяйка, — примирительно мурлыкнул кот, — собакам тоже надо развеяться. Сто лет во рту черствой корки не было, страшно сказать!
— А страшно — так и молчи! — прикрикнула старуха.
Кот покладисто замолчал, повернулся на бочок и стал ловить свой хвост, негромко урча.
— Догнать ее, что ли? — задумчиво протянула старуха через некоторое время.
— На чем, на помеле? — фыркнул кот.
— Между прочим, — недобро прищурилась Баба-яга, — в Европе, как я слышала, ведьмы летают верхом на черных котах.
— Я необъезженный, — осклабился кот, — и норовистый.
Баба-яга отвернулась и замолчала.
— Хозяйка, а хозяйка?
— Чего?
— А что бы ты с ней сделала, если бы догнала? Зажарила и съела?
— Да что я, зверь какой? — обиделась старуха. — Как же я могу ее съесть? Триста лет живу, и все мне: «Баба-яга, костяная нога...» А она — бабушкой назвала!
Старуха всхлипнула и утерла глаза уголком платка.
— Я вот тут ей яблочков на дорожку собрала... И пирожков, с повидлом... — призналась она и смущенно улыбнулась ошеломленному коту.

Во время гражданской войны будущий лауреат Нобелевской премии по физике Игорь Тамм попал в плен к одному из отрядов Махно. Его отвели к атаману - "бородатому мужику в высокой меховой шапке, у которого на груди сходились крест-накрест пулеметные ленты, а на поясе болталась пара ручных гранат".
- Сукин ты сын, коммунистический агитатор, ты зачем подрываешь мать-Украину? Будем тебя убивать.
- Вовсе нет, - ответил Тамм. - Я профессор Одесского университета и приехал сюда добыть хоть немного еды.
- Брехня! - воскликнул атаман. - Какой ты профессор?
- Я преподаю математику.
- Математику? - переспросил атаман. - Тогда найди мне оценку приближения ряда Маклорена первыми n членами. Решишь - выйдешь на свободу, нет - расстреляю.
Тамм не мог поверить своим ушам: задача относилась к довольно узкой области высшей математики. С дрожащими руками и под дулом винтовки он сумел-таки вывести решение и показал его атаману.
- Верно! - произнес атаман. - Теперь я вижу, что ты и в правду профессор. Ну что ж, ступай домой.
Тамм так никогда и не узнал фамилию атамана.

Andrey Shipilov

У меня в семье есть HR-менеджеры. Их нелегкой и крайне опасной работе я посвящаю этот рассказ...
-------------------------------------------
— Как думаете, он умрет? — он подсел ко мне за столик и глазами указал на заголовок в газете, что я читал.
— Как пить дать! Тут даже к гадалке не ходи!
— Вы уверены? Вот пишут же, что его состояние стабилизировалось.
— Милый мой, если человеку девяносто восемь лет, у него диабет и его при этом его поражает обширный инсульт, то не надо даже быть врачём, чтобы понять, что он не жилец. А я — врач!
Я чуть было не сказал "бывший врач", но вовремя поймал себя за язык. Нечего раскрывать душу первому встречному.
— Если он умрет, вы получите тысячу евро.
— Что?
— Я сказал, что если Чарльз Честертон умрет в ближайшее время, — он снова кивнул не заголовок, — то вы получите от меня одну тысячу евро.
— Вы что, предлагаете мне пари?
— Нет, я предлагаю вам тысячу евро, если Честертон — умрет.
Он встал и быстро вышел.
Боже мой, каких только психов не увидишь в заведениях такого рода. Но что делать, в более приличные заведения дорога мне пока закрыта. Я — очень надеюсь — пока.
Увидел я его снова через день. Он так же бесцеремонно, без спроса, сел за мой столик.
— Честертон — умер! — сказал он.
— Я знаю, — издевательски улыбнулся я, — и где же, осмелюсь спросить, моя тысяча евро?
— Вот! — он достал из кармана конверт, положил его на стол, и вышел, прежде чем я успел что-то сказать.
Я открыл конверт, там была одна тысяча евро. Две больших бумажки, по 500, которые в определенных кругах зовут "Бин Ладен". Потому что все про такие бумажки слышали, но их мало кто видел, как и самого Бин Ладена.
Я знаю, вы бы, наверное, отнесли эти деньги в полицию, или отложили бы конверт до той поры, пока этот человек не одумается и не вернется за ним. Но в моем положении — такая щепетильность — излишняя роскошь. Когда вас лишили врачебной лицензии, старые знакомые шарахаются от вас, как от зачумленного, и вас завтра должны согнать с квартиры за неуплату — эта тысяча евро — дар Божий.
А потому я спокойно положил конверт в нагрудный карман, и если бы он сейчас вернулся бы, я бы не моргнув глазом сказал бы ему, что никакого конверта тут не было, а самого я его вижу впервые. Передавал-то он мне конверт без свидетелей.
Но он не вернулся. Вернее, вернулся, но неделю спустя. О конверте вообще не заикнулся. Подсел ко мне, как к старому знакомому и с ходу спросил:
— Что думаете о Лазаросе? Он умрет?
— Не знаю, — сказал я, — Честно — не знаю. Спортивные травмы — дело тонкое и непредсказуемое. А кома — тем более, чем она закончится — вам ни один врач не скажет. Лазарос — здоровый парень, всякое может быть...
— И все-таки, к чему вы больше склоняетесь, умрет он или выживет.
— Лучше бы умер, — сказал я. — Если выживет, то после такой травмы, это будет не жизнь, а мука.
— Если он умрет в ближайшее время, вы получите две тысячи евро.
— С чего бы это? За Честертона вы мне дали тысячу, а за этого обещаете две.
— Там вы были уверены, а тут не уверены, потому ставка выше, — ответил он мне.
Лазарос скончался на рассвете, через два дня.
А уже в десять часов он появился за моим столиком в кафе и положил на стол конверт. Я открыл прямо при нем, в конверте было четыре "Бинладена".
— Это — ваше, — сказал он мне.
— Погодите, не уходите, — сказал я, — у меня — вопрос. Когда я был уверен в смерти человека вы мне дали тысячу евро, когда не был уверен, дали две. А если я буду уверен, что человек выживет, а он возьмет, да и умрет, что тогда?
— Вы — умны, — бесстрастно сказал он. — И предприимчивы. Обратите внимание, мы с вами встречается только во второй раз, и вы уже пробуете навязать мне свои правила игры.
— Извините, если обидел вас.
— Нет-нет, — я как раз хотел предложить вам продолжить, но вы меня опередили. Как по-вашему, премьер-министр умрет в ближайшее время?
— Исключено — она женщина молодая, крепкая и здоровая. И на автомобилях не гоняет, как Лазарос. Никаких предпосылок! Будь у нее какие-то скрытые проблемы со здоровьем, я бы как врач заметил. Даже если что-то есть, то точно, не в ближайшее время.
— Если премьер-министр в ближайшее время умрет, — вы получите пять тысяч евро, — сказал он и вышел.
Не знаю почему, но мне показалось, что премьер-министр — уже не жилец. Я понимал, что это бред, глупости, но засыпая уже распланировал, как я потрачу эти пять тысяч евро.
С утра меня ждал газетный заголовок. Авиакатастрофа! У вертолета по неустановленной причине отломилась лопасть винта. Все, кто были на борту, включая премьер-министра, погибли.
Когда я поднял глаза от газеты, он уже сидел передо мной.
— Вот ваши пять тысяч, — на стол лег конверт.
Я не раскрывая спрятал его в карман.
— Даже не проверите? — спросил он
— Что все это означает? — ответил я вопросом на вопрос. — В какие игры вы играете?
— Но ведь вам нравится! — заметил он, — Вам ведь нравятся эти игры, скажите честно, нравятся!
— Не знаю, — вздохнул я. — С одной стороны это людские смерти, — с другой — реальные деньги. Я не могу сказать, нравится или нет.
— Нравится! Вам — нравится! При чем тут людские смерти! Ведь вы же в этих смертях никак не повинны, почему они должны вас тяготить?
— Не должны, — согласился я.
— Желаете продолжить?
Я как будто со стороны услышал собственный голос: "Да желаю!"
— Если вот тот старик у стойки, в рыжей куртке, в ближайшее время умрет, вы получите пятьдесят тысяч евро.
— Пятьдесят тысяч? И кто же он, этот старик?
— А какая вам разница? Разве от этого, что-то зависит? Просто если он умрет в ближайшее время, я вам выплачу пятьдесят тысяч, — сказал он и быстро вышел вон.
Я внимательно посмотрел на старика. Нельзя сказать, что я его уж совсем не знал. Старик был завсегдатаем заведения. Я его видывал здесь и раньше, но никогда не общался с ним и имени его не знал.
Он был явно нездоров. Очевидно, почки и легкие. Но в таком возрасте процессы замедлены, и длиться хроническая болезнь может годами.
Я осторожно навел справки. Шансов, похоже, было мало.
Будь я поближе к финансовому миру, я бы этого старика сразу узнал. Он был в центре скандала, который длился уже полгода. Крупная банковская группа никак не могла сменить владельца. У этого старика была блокирующая акция. Она досталась ему по наследству, какими-то окольными путями, и он, будучи всю жизнь мелким клерком, переполнился величием и пользовался каждым моментом, чтобы показать свою власть. Он уперся, и в результате целая отрасль уже полгода балансировала на грани кризиса. Газеты подробно писали о состоянии его здоровья, шансов дождаться его смерти в ближайшее время, похоже не было.
Несмотря на свалившееся на него на старости лет богатство, старик вел подчеркнуто скромный образ жизни, совершал утренние пробежки, если это можно было назвать пробежками и во всех интервью рассказывал, что собирается прожить сто лет на зло этим империалистическим акулам. Сто не сто, но лет пять-десять он еще мог бы протянуть запросто.
Оставалось только уповать, что старик врежется в дерево, как Лазарос, или попадет в авиакатастрофу, как премьер-министр.
Через неделю я проснулся ночью от ужасной мысли. Меня как ударило! Ведь мы никогда не оговаривали, что следует понимать под словами «в ближайшее время»! Сколько я могу ждать еще смерти этого старика? Месяц? Полмесяца? Неделю?
Одна неделя ведь уже прошла!
Я не спал всю ночь и утром побежал в парк, где старик совершал свои утренние «пробежки». Он был там, здоров и невредим!
Все получилось как-то само-собой. Любой медик знает точку под лопаткой куда надо вонзить длинную иглу, чтобы остановилось сердце.
Окружающие просто подумали, что у дедушки сердечный приступ. Суета, беготня, вызов скорой помощи, я смылся тихо и незаметно. Это оказалось настолько просто, что я даже удивился, как это банковская группа до сих пор не наняла киллера, чтобы убрать старика.
Потом я понял, что сделал глупость. Я ведь даже не знал того парня, что давал мне деньги. Как я могу быть уверен, что он явится и отдаст пятьдесят тысяч? Одно дело тысяча евро, а другое – пятьдесят!
Но он пришел, более того он уже сидел в кафе и явно ждал меня. Я подсел к нему за столик. Он достал конверт, который был на этот раз приятно-толстым.
— Вот, держите, — сказал он, — и больше мы с вами не будем здесь встречаться.
— Но как же так… – пробормотал я, — я думал…
— Вы не так поняли, — впервые за все время улыбнулся он. – Разумеется, мы продолжим сотрудничество. Но в вашей новой работе конспирация должна стоять на первом месте.

"Не теряйте там-там-тирам линию пунктира..."
А вот эту историю про планирование некоторые из вас от меня уже слышали. Но поскольку слышали ее только те, у кого я иногда вишу на ушах, а вас тут все же больше 400 человек, и на столько ушей зараз меня может и не хватить - воспользуемся ЖЖ. Он позволяет нести чушь свет правды в широкие народные массы.

Когда вы слышите, что Англия - это страна традиций, - верьте! Традиций и планирования - не того, которое с выключенным мотором, а того, которое по пунктам и заранее.

Итак, 1913 год, Англия, Лондон, Вестминстерский холл, самое старое здание парламента (а те, кто слышал от меня эту историю про Вестминстерский собор - простите, господа, спизднулось, это был именно холл, я проверила). Заседание комиссии по крупной реставрации холла. И очень, знаете ли, грустно у комиссии идут дела. Здание начали строить в 11 веке, закончили, видимо, в 14, временами потом ремонтировали, но крупная реставрация... То поправить, се починить, и очень надо поменять стропила, а они, заразы, большие и дубовые. Дубовых лесов в Англии к тому моменту осталось мало, старых - еще меньше, а тут нужны дубы старше 300 лет - потому что все, что моложе, банально не подходит по размеру.

И говорит некто в комиссии - а откуда мы вообще дерево в прошлый раз брали? "Ээээ, - говорят ему, - а когда был прошлый раз?" А прошлый раз был в 14 веке. Мда. Ну все-таки - откуда брали? Проверяют. Из Сассекса, дубовые брусья под стропила присланы из владений семейства Корторп. И говорит опять некто в комиссии - большой оптимист человек был: "А давайте с ними свяжемся? Владения же никуда из семьи не уходили с 14 века. Ну в порядке бреда - свяжемся?"

Связываются. И глава семьи Кортропов сэр Джордж говорит человеческим голосом: "Вы за дубовыми стропилами для Вестминстерского холла? Вон те деревья - ваши. Понимаете, когда в 14 веке мой прапрапрапрапра вам балки поставил, он подумал, что лет через 500 вам новые могут понадобиться. И посадил. И велел передавать сообщение дальше."

И срубили дубы, и сделали балки, и отремонтировали Вестминстерский холл. Думаю, что сэр Джордж тогда приказал еще дубы посадить. А то лет через 500 понадобится...

rabotni4ek писал(а):Тогда найди мне оценку приближения ряда Маклорена первыми n членами.

Махно закончил двухклассное училище, какие нах ряды Маклорена.

Иногда даже при замеченной опечатке нет буквально никакой возможности дать опровержение. К этому мнению пришла редакция ленинградской газеты «Смена», которая в 1973 году, публикуя рассказ из серии «Ребятам о зверятах», допустила небольшую ошибку. Речь шла о тушканчиках, которых автор умиленно именовал «маленькими длинноухими зверьками». В слове «длинноухими» местами поменялись буквы «у» и «х», и в таком виде эти биологические факты и были представлены ленинградской детворе. Редактор как следует отгреб по партийной линии

Bergmann писал(а):Махно закончил двухклассное училище, какие нах ряды Маклорена.

Тогда обучение было несколько другое.
Ряды Маклорена в те годы проходили во втором классе, в третьей четверти.