Севастополь и Дальний Восток появятся на новых купюрах.

- Це і є будинок з потворами ?
- Ні, це з химерами , з потворами трохи дальше.

Так давно не писал ручкой, всё клава да тачскрин, что не узнал собственный почерк

послание потомкам

Levan Varazi
«Оптимистическая трагедия-2».
Пришел мой верный друг, мой любимый курд, Темур Кулиани. Бросил на стол сотню. И ушел. А я пошел с этой сотней в город – посмотреть на «ебло победившего народа». Увидел только одно лицо: лицо рыжей дворняги - по-настоящему человеческое и гордо-подавленное. А потом снова небритое ебло православного грузина: он стоял как-то мимо очереди в супермаркете. Я спросил: «Вы где?» Он смотрит тупо. Потом глаза его начинают слезиться: он понял, что я его обосрал. Но наехать не смеет: не понимает, кто я. Я говорю уже на его родном языке: «Ты в очереди или нет, блин?» Он растерянно кивает. Отодвигается. Потом я вышел. И меня вдруг осенило.
Я вдруг понял, что теперь я по-настоящему свободен. Я свободен от этого народа, от этой «грузинской судьбы» - точно так же, как в свое время я освободился от России. Вот это врожденное русское «народничество», это, блин, «сопереживание», «сочувствие» и «отождествление» себя с этим народом – оно сидит в советском человеке, как сидит в нем русский язык. И мое просветление было связано именно с этим: отныне я свободен от этого невольного отождествления, невольного соучастия – в том, что абсолютно чуждо и неприемлемо. Ведь на уровне самосознания и мировоззрения я никогда не идентифицировал себя с этим народом. Но где-то в глубине своей природы все же чувствовал себя его частью, «соучастником», что ли. И это ощущение соучастия в том, что неприлично, неприемлемо, заставляло меня разговаривать с этим народом, внушать ему что-то, давать ему подаяния или драться. Но теперь я, наконец, освободился от этой возни. Ибо народ – это другой человек. На йух его. На йух его судьбу – она другая, долгая, однообразная и неинтересная. А у нас все быстро и интересно. У нас все разнообразно, если мы не привяжем себя добровольно к этой «народной безысходности».
Спасибо Бидзине Иванишвили за то, что, сначала, в 2012-м, позволил мне навсегда убраться из грузинского социума (как в свое время Путин позволил мне убраться из русского социума); а теперь, в 2016-м, дал мне возможность освободиться окончательно от этого достоевского чувства ответственности за «свое отечество», за «свой народ». Это эпохальное событие для деревенской, племенной Грузии: мы, наконец, получили право сказать с чистой совестью, что мы свободны от этого племени, от этого «племенного единства». И это еще один большой шаг к урбанистическому, анонимному обществу, где даже родная мать, прежде чем крикнуть тебе через деревенский забор и оторвать тебя от жопы твоей жены, должна предупредить тебя по мобильному или через интернет за неделю, что ей от тебя что-то нужно.

Врачи не рекомендуют слушать духовой оркестр лёжа и в окружении родственников.

и ездить в лес в багажнике авто.

AlexCh,

Мало кто придает значение использованию буквы "Е" или "Ё", однако, в ряде случаев это немаловажно, например - "выпили все" и "выпили всё" или "в суете сует" и "в суете суёт"...

Большинство грузин - политические некрофилы.
Они ненавидят живых политиков. Но стоит политику отойти в мир иной, как начинаются вопли: "вот он любил по настоящему Грузию, в отличии от этого нынешнего кровопийцы и садиста".
Недавно наткнулся на видео с заседания парламента Грузии от октября 1993 года, когда в Западную Грузию вернулся опальный президент Звиад Гамсахурдия. И какими словами его там не называли: ничтожество, животное, тиран, садист, кровопийца.
И главное каждое оскорбление в адрес первого президента Грузии, зал приветствовал бурными аплодисментами, переходящими в овации.
Но сейчас Гамсахурдия в Грузии является политиком- великомучеником , который до конца боролся на благо своей родины.
С 93 года прошло более 20 лет. Но грузинское общество не изменилось. Теперь в роли сатаны, тирана и садиста выступает другой бывший президент: Михаил Саакашвили. еть