Эти детские "шалости" тоже не единичные случаи, вы считаете по этим фактам можно судить о России?

AlexCh писал(а):Эти детские "шалости" тоже не единичные случаи, вы считаете по этим фактам можно судить о России?

Я считаю, что в если стране за три года 142 случая стрельбы только в учебных заведениях, можно говорить о системных проблемах в обществе, которые они не могут решить.
И это же, кстати, сказал Обама после сегодняшней стрельбы в Орегоне.

Tromely писал(а): можно говорить о системных проблемах в обществе, которые они не могут решить

Может Путин им поможет?

irakly писал(а): Может Путин им поможет?

А может, вы?

У Себя ищите "системные проблемы в обществе, которые не можете решить", а потом на гейропу переключайтесь.

Обидели хозяина... сбежались защитники

Статистика, однако... Но сто тысяч жителей у нас 10.6 умышленно убийств, а у США 5.5, что тоже много, но все-таки. Тоже и со школьным насилием.

Семья парня, закрывшего собой студентов и раненного вчера в колледже в Северной Каролине, объявила утром сбор средств через Go Fund на его лечение, так как у него не было страховки. Названная сумма-$10 000. К концу дня было собрано $340 000. Бездушная страна черствых людей. еть

М.Аргаман. Я - РАСИСТ

Здравствуйте! Меня зовут Пол Уэстон. Я – расист. Я знаю, что я расист, потому что многие мне говорят об этом. Лейбористская партия считает, что я расист. Консерваторы считают, что я - расист, либералы считают, что я – расист. ВВС считает, что я расист. Поэтому я должен быть расистом.

Почему же я расист? Очень просто: я хочу сохранить культуру моей страны. Хочу сохранить мой народ. Это определенно делает меня расистом в современном мире.

Надо сказать, что под влиянием левых, курсор расизма значительно сместился. Если 30-40 лет тому назад, чтобы вас назвали расистом, вам нужно было действительно испытывать неприязнь к чужим. У меня нет неприязни к чужим.

То, что я действительно Глубоко люблю – это моя страна, моя культура, мой народ. И я вижу, что все это находится сегодня под угрозой.

Великобритания – совсем маленькая страна, которая широко распахнула свои двери для массовой эмиграции из стран третьего мира, и мы просто потонули.

Наши школы не могут справиться, наши больницы не справляются. На самом деле, очень немногие сектора могут пока еще справляться. Наша социальная помощь тоже уже начинает сдавать.

Если я хочу защитить тот мир, в котором я родился и вырос, мою страну, мою британскую культуру, мою историю и мое наследие, то сегодня я становлюсь абсолютно для всего мира расистом.

Однако я не думаю, что вся проблема заключается в этом.

Я не говорю о том, расист я или нет. Это я признаю полностью теперь, потому что совершенно ясно, что я и есть расист. Поскольку так много людей мне это сказали, это несомненно должно быть правдой.

Вероятно я также и исламофоб. Фобия – это иррациональная боязнь чего-то. Нет, у меня нет иррациональной боязни ислама. Я воспринимаю современный мир таким, каков он есть сегодня.

Я, к примеру, заглядываю в Сирию, где около 100 000 человек были убиты за 2 года, и где мусульмане шииты и сунниты убивают друг друга. Я заглядываю в Индонезию, в Египет, в Китай и к филиппинцам. И куда бы вы ни посмотрели – везде проблемы с исламом.

Они жестокие, они, я бы сказал, дабы усилить мою репутацию расиста, имеют глубоко брутальную политическую и религиозную идеологию.

Многие люди не разделяют этой точки зрения. Крайне левые, конечно, скажут, что нельзя критиковать ислам потому, что это религия, а сейчас в этой стране существуют законы, которые говорят, что, если вы критикуете религию, то вы становитесь виновными в разжигании религиозной ненависти.

Однако ислам – это не просто религия. Ислам – это также политическая доктрина, и мы должны иметь возможность подвергать его критике в том, что является политическим. Это одновременно и политическая, и религиозная культура.

И я хотел бы знать, есть ли у меня право иметь свое мнение на этот счет. Знаете, мы столкнулись с большой проблемой, и она не решится сама собой, а с течением времени будет становиться только хуже. Мы – угасающая нация в плане демографии, тогда как мусульманская популяция растет в 9 раз быстрее, чем все остальные.

Когда я заглядываю в будущее, то вижу всеобщую гражданскую религиозную войну, которая будет иметь место в этой стране.

Немыслимые вещи, которые сегодня происходят в Сирии, произойдут здесь до 2040 или совершенно определенно до 2050. И я бы не хотел, чтобы Великобритания стала такого рода страной.

Поэтому я буду обличать ислам как жестокую и отсталую политико-религиозную доктрину. И мне безразлично, что другие об этом подумают, потому что, если мы будем сидеть, сложа руки, то нас затянет в такое, о чем многие здесь, в Великобритании, даже и представить себе не могут.

Так, что нам необходимо обличать ислам, как он есть. И мы должны начать защищаться от него тем или иным способом. Проблемой, если вы хотите от него защититься, является то, что вас тут же обвинят в расизмею.

«Я не расист, но…»

Ну так я согласен: я – расист. Если я не хочу, чтобы гражданская война произошла в моей стране, то я готов принять то, что я – расист. И вам тоже придется это принять.

Давайте все скажем: «Да, мы все ужасные, ужасные расисты».и начнем атаковать эту идеологию, которая является в высшей степени отсталой, жестокой и примитивной, и которую мы по доброй воле впустили в нашу страну, благодаря левым, таким людям, как Тони Блэр, которые сделали это умышленно с целью разрушить нашу культуру, наш народ и нашу, мою страну.

Это было сделано преднамеренно, а потом нам сказали: «Вы не имеете права возражать».

Лично я возражаю, гоподин Блэр, и скажу Вам вот, что: Вы отменили закон о предательстве вскоре после Вашего прихода к власти. Я предполагаю, г-н Блэр, что Вы совершили предательство. Я думаю, что Вы виновны в предательстве, потому что Вы виновны в массивном привозе популяции из третьего мира, чтобы потом повернуть нам нож в ране с мультикультурализмом

Это предательство, потому что Вашей первейшей задачей было защищать интересы населения этой страны. Сам факт того, что вы сознательно хотели нас разрушить и ниспровергнуть, является преступным актом.

То, что законы были отменены, не имеет значения. Их можно восстановить. И придет день, г-н Блэр, когда Вас будут судить за предательство вместе со всеми, кто входил в Ваше правительство и всеми высокопоставленными политиками, которые допустили, чтобы этот преступный акт совершился.

Добавлю еще: Для меня не имеет значения, что меня могут преследовать за расизм или разжигание религиозной ненависти. Я в это совсем не верю. Я верю только в одно: я защищаю мою страну, мой народ, мою культуру. А все остальное может катиться к чертовой матери.

Я – расист.

"на это я пойти не могу... "